Реклама


Замовити реферат


От партнёров

Интересное
загрузка...

Счетчики
Rambler's Top100

Наша колекція рефератів містить понад 60 тис. учбових матеріалів!

Це мабуть найбільший банк рефератів в Україні.
На сайті «Рефсмаркет» Ви можете скористатись системою пошуку готових робіт, або отримати допомогу з підготовки нового реферату практично з будь-якого предмету. Нам вдячні мільйони студентів ВУЗів України, Росії та країн СНД. Ми не потребуємо зайвої реклами, наша репутація та популярність говорять за себе.

Шукаєте реферат - просто зайдіть на Рефсмаркет!

Тема: «Творчество Николая Семеновича Лескова» (ID:9985)

Скачайте документ в формате MS Word*
*Полная версия представляет собой корректно оформленный текстовый документ MSWord с элементами, недоступными в html-версии (таблицы, рисунки, формулы, сноски и ссылки на литературу и т.д.)
СкачатьСкачать работу..
Объем работы:       3 стр.
Размер в архиве:   12 кб.


Творчество Николая Семеновича Лескова, писателя крупного и яркого дарования,— нетленная и поразительно
колоритная страница в истории русской литературы. Максим Горький считал Лескова одним из «творцов священного
писания о русской земле». Он исключительно высоко оценил писателя за «широту охвата явлений жизни», за
глубокое понимания ее «бытовых загадок», за великолепное постижение русского языка — его «красоты и остроты,
гибкости и хитрости» — и совершенное («волшебник слова»!) в своих творческих результатах речетворчество.

Поставив Лескова рядом с Гоголем, Толстым, Тургеневым, Гончаровым, Горький нашел ему в этом почетном ряду
особое, только ему предназначенное место — «самобытнейший писатель русский, чуждый всяких влияний со стороны».
Горьковская характеристика и на сегодня остается наиболее емким и точным определением того места, какое
занимает в истории русской классической литературы этот оригинальнейшего творческого дара писатель.

Тематика произведений Н. Лескова весьма разнообразна. И не последнее место в его произведениях занимают
киевляне и Киев.

В этот город он попал семнадцатилетним пареньком, переведясь в 1849 году из Орловской палаты казенного суда в
Киевскую казенную палату. Здесь жил его дядя, профессор медицины С. П. Алферьев, который ввел племянника в
просвещенные круги местного общества. Лесков в качестве вольнослушателя посещал лекции в Киевском
университете. Причем не столько по филологии, сколько по юриспруденции и агрономии.

«Я с приезда поселился на Житомирской улице, — писал Лесков, — но постоянно тяготел к Печерску, куда меня
влекла Лавра и пещеры».

В Киеве Николай Семенович познакомился с Марко Вовчок, позже — с Тарасом Шевченко и многими другими виднейшими
людьми украинской культуры.

Он не просто упивался киевской жизнью, врастая душой в древний город, — он по-настоящему выучил украинский
язык, чем не мог похвастаться, кажется, никакой другой классик русской литературы. Многие просвещенные
читатели убеждены, что самый богатый и живой язык среди всех писателей России — у Лескова; есть в нем
обильная и «вкусная» добавка из украинских слов и выражений.

Увлекательное занятие — изучать историю Киева XIX века по Лескову. Даже отдельные местные булочницы были для
него «достопримечательными личностями» Киева: «Со временем потомство, может статься, не в силах будет
составить себе ясное понятие о таких достопримечательных личностях, как, например, Карасивна и Пиднебесная, за
знаменитыми булками которых бегал на Подол весь город».

Прав Лесков, потомство не в силах знать не только, где и как выпекали свои булочки эти женщины с потрясающими
фамилиями, но и то, как генерал-губернатор Бибиков властно, даже жестоко, менял облик города. Вот кто из нас
сегодня скажет, что такое «бибиковские доски»? Лесков скажет в «Печерских антиках»: «Я зазнал этот милый город
в его дореформенном виде, с изобилием деревянных домиков, на углах которых тогда, впрочем, были уже вывешены
так называвшиеся «бибиковские доски». На каждой такой доске была суровая надпись: «Сломать в таком-то году».

Этих несчастных, обреченных на сломку домиков было чрезвычайно много. Когда я приехал в Киев и пошел его
осматривать, то «бибиковские доски» навели на меня неожиданную грусть и уныние. Смотришь — чистенькие
окошечки, на них горшочки с красным перцем и бальзаминами, по сторонам пришпилены белые «фиранки», на крышах
воркуют голуби, и в глубине двориков хлопотливо кудахчут куры, и вдруг почему-то и зачем-то придут сюда
какие-то сторонние люди и все это разломают... Для чего это? И куда денутся, куда тогда пойдут эти люди,
которым, по-видимому, довольно удобно и хорошо живется за их белыми «фиранками»? Может статься, что все это
было необходимо, но тем не менее отдавало каким-то неприятно бесцеремонным и грубым самовластием.

Бибиков, конечно, был человек твердого характера и, может быть, государственного ума, но, я думаю, если бы ему
было дано при этом немножко сердца...»

Самое печальное состоит в том, что люди из поломанных домов нередко пополняй ряды бездомных люмпенов, ибо хоть
им и выдавали определенную компенсацию, ее явно не хватало для постройки нового дома.

А сколько колоритных и легендарных киевлян вошли в «Печерские антики» и многие другие произведения Лескова. И
чисто русские герои этого писателя (к примеру, «Очарованный странник») действуют с оглядкой на Печерскую лавру
и Киев. А трагическая повесть «Леди Макбет Мценского уезда» и вовсе писалась именно в нашем городе.

Когда Лесков в 1861 году переехал в Петербург, его дальнейшая жизнь приобрела трагический оттенок: до самой
смерти он был отлучен от публикаций в крупнейших журналах, оставался непризнанным. Почему? Еще в ранних
романах («Некуда» и «На ножах») он обличал революционеров и нигилистов, да и потом не стал примыкать к
прогрессивному, так сказать, лагерю Чернышевского и компании. Этого ему не простили.

«... Печатать мне негде, на горизонте литературном я не вижу ничего, кроме партийной, или, лучше сказать,
направленской лжи, которую я понял и служить ей не могу», — писал он в письме А. Суворину в 1887 году.

Восстановил справедливость в отношении Лескова только Максим Горький, назвавший его «волшебником слова» и
поставивший писателя в один ряд с Толстым и Достоевским. «Лесков — совершенно оригинальное явление русской
литературы: он не народник, не славянофил, но и не западник, не либерал и не консерватор» — это понимание
Горького поражает лаконизмом и точностью.

Почти до самой смерти Лесков с огромной радостью приезжал в Киев, где брат его был главным санитарным врачом
города. Но, главное, здесь была столица его юности, царство его души.

Напечатанный в журнале «Русский вестник» в 1873 году «Запечатленный ангел» был, пожалуй, первым произведением
Лескова, которое критика встретила благосклонно, высоко оценив совершенство художественной формы повести и с
удовлетворением отметив отсутствие «злокозненных нигилистов».

Обещание рассказчика Марка Александрова, бывшего раскольника, поведать о «дивных дивесах», о явленном чуде в
заключительном диалоге со слушателями им же самим опровергнуто. Снимая покров тайны с последнего оставшегося
необъясненным дива — исчезновения печати с новой иконы ангела-хранителя, Марк Александров дает основание для
вывода своего «оппонента»-слушателя: «Ну, теперь, значит, и все дело просто и естественно».

Не возражая на эту заключительную реплику, рассказчик тем не менее не оставит последнее слово за здравым
смыслом. Его ответ многозначителен и вовсе не означает полного согласия:

« — Да, так и многие располагают, что все это случилось самым обыкновенным манером, и даже не только
образованные господа, которым об этом известно, но и наша братия, в раздоре остающиеся, над нами смеются, что
будто нас англичанка на бумажке под церковь подсунула. Но мы против таких доводов не спорим: всяк как верит,
так и да судит...»

Но рамки формальной логики оказываются неизмеримо уже подспудного смысла рассказанной истории, и
демонстративное разоблачение чудесных происшествий не упрощает, а усложняет задачу читателя. Повесть только
кажется рассчитанной на простое нерасчлененное восприятие, она сложно построена, и -ее истинное значение не
так-то просто уловить.

Прежде всего очень важно, что история запечатления и спасения чудотворной иконы ангела-хранителя рассказана, и
рассказана таким лицом, которое очень далеко отстоит от самого автора, профессионального литератора. Бывший
раскольник Марк Александров рассказывает случайным слушателям о событиях, к которым был причастен,
рассказывает в меру собственного понимания этих событий, не преувеличивая ни своей роли в них, ни своей
личности. «Я, как несомненно можете по мне видеть, человек совсем незначительный, я более ничего, как мужик, и
воспитание свое получил по состоянию, самое деревенское», — такая самохарактеристика не случайно предпослана
собственно рассказу о запечатленном ангеле.

Уже самое начало повествования — экспозиция к рассказу Марка Александрова — имеет особое значение для автора
«Запечатленного ангела». Неизвестно, куда и зачем направляется оказавшийся в святочную ночь на глухом
постоялом дворе повествователь, но знаменательно, что встреча с рассказчиком, героем его повести, произойдет в
пути. Появляющийся в экспозиции мотив дороги повторяется в сюжете рассказанной истории (поиски изографа) и
вновь возникает в заключающей повесть реплике рассказчика: «А вот мужички-вахлачки уже вылезают из-под снегу.
Отдохнули, видно, сердечные, и сейчас поедут. Авось, они и меня подвезут».

Для демократической беллетристики 60—70-х годов мотив дороги чрезвычайно характерен, так как вывод героя за
пределы замкнутого мира и пространства связан с конкретными условиями русской жизни середины XIX века.

В «Запечатленном ангеле» дорога знакомит людей и собирает их вместе: «Жесточайшая поземная пурга, из тех,
какими бывают славны зимы на степном Заволжье, загнала множество людей в одинокий постоялый двор, стоящий
бобылем среди гладкой и необозримой степи. Тут очутились в одной куче дворяне, купцы и крестьяне, русские, и
мордва, и чуваши». Стечение случайных обстоятельств на время уравнивает людей разных сословий и
национальностей и порождает особую ситуацию, когда личность должна стушеваться, умалить себя, когда любые
претензии на исключительность, превосходство выглядят нелепыми, а привычные понятия теряют свой кредит.
«Проезжий под медвежьей шубой» в тоне весьма энергического протеста выговаривает хозяину постоялого двора за




загрузка...
© 2007-2021 Банк рефератів | редизайн:bogoiskatel